«Ныне пришло спасение дому сему…» (Лк. 19:1 – 10)
Вот слова, которые хотел бы каждый услышать! Но после первого умиления об общем значении этих радостных слов, приходит чувство неудовлетворенности: поконкретнее бы хотелось. Прокаженного вера спасла – он стал здоров. Кровоточивая стала здоровой, а у Иаира дочь даже и воскресла. Вот это всё – спасение так спасение.
А у Закхея какой плод спасения? – «Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо». Проще говоря, он сделал то, чего не смог сделать богатый юноша, которому было предложено продать свое имение и раздать нищим. Тот не сделал, а Закхей сделал. Вот и спасение! Кто хочет себе такого? – Становись в очередь… И тут включаются инстинкты самосохранения: нет, давайте не будем страдать буквализмом! Закхей грешил денежными поборами – потому и расплачивался деньгами. Нам же нет нужды оставаться без денег, мы не деньгами грешим.
Вот я обижаю по преимуществу словами: грубыми, резкими, сказанными от раздражения. Буду теперь полдня молчать, не позволяя ни одной грубости сорваться с моих губ: сегодня с утра до обеда, завтра с обеда до ночи, послезавтра – снова с утра и т.д. А во вторую половину дня буду за каждое грубое слово расплачиваться четырьмя извинениями:
Первое – чувством: надо отыскать в душе стыд и чувство вины за свою несдержанность.
Второе – мыслью: оправдаю человека, который вызвал во мне раздражение; объясню себе, почему он вовсе не виноват, и приму это объяснение как его собственное извинение.
Третье – словом же: «Прости, не сдержался».
Четвертое – делом: «Я за кофе пошел, тебе принести?»
Да если я так научусь действовать, то это уже почти совершенство – «ныне пришло спасение дому сему»! Пожалуй, такое спасение я бы хотел приобрести.
Но давайте еще развернем границы ситуации.
«Ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын Авраама».
Еврей по рождению, обрезан в восьмой день, в храм исправно ходит, жертвы приносит — но почему только теперь он стал сыном Авраама? Не потому, что стал беден. А потому что стал сыном обетования. Не по формальным признакам, а по существу. А в существе – благочестивая жизнь.
Я крещен, в храм хожу исправно, десятину отдаю без принуждения и напоминания, на праздники причащаюсь, к Пасхе помогаю храм помыть. Это благочестивая жизнь по существу или по форме — как узнать?
Один признак мы уже назвали: готовность обнищать ради Христа. И вовсе не обязательно деньгами, а даже лучше — обидами с ближними своими (чтобы их, обид, совсем не стало). А второй – радость, с которой Закхей принял Христа.
Для понимания своей радости спрошу себя: становлюсь на молитву и отхожу, закончив ее – когда больше радуюсь?
Когда больше радуюсь: собираясь в храм, или возвращаясь из него?
Когда беру в руки Писание – радуюсь встрече или «вычитываю положенную главу»?
Один замечательный богослов утверждал, что закон не исполнен в том случае, если он не исполнен с радостью.
Но и на этом не остановимся. Как же Закхей пришел к радости, которую мы зачастую не находим в себе, хотя и очень стараемся все выполнить «правильно»? Мне кажется, есть несколько простых слов, описывающих его внутреннее состояние, которое предвосхищает возможность радости: «искал видеть Иисуса, кто Он». Давайте обратим внимание на слова «искал» и «кто Он». Вместе они обозначают интерес, который предстает нам как предельный, «жгучий» интерес, когда Закхей ради этого влезает на дерево. Этот интерес настолько важен для него, что он не простит себе никогда, если не постарается узнать. И я думаю, что в большой мере поэтому испытал он такую радость, когда неожиданно для себя обнаружил встречное от Иисуса к нему внимание. Он только хотел посмотреть, а ему предложено принять в гости – да он даже и не мечтал о таком! Как не обрадоваться!
Как можно преломить эту ситуацию для себя?
Задам себе вопрос: «Что я знаю о том, зачем написано Писание?» Ну и еще пусть один будет для объемности: «Что я знаю о том, каков Иисус Христос?»
Кажется, вопросы простые. На второй мы точно готовы начать отвечать сходу. Да и на первый не очень замедлим. Но давайте остановимся. Прежде чем ответить, сначала сделайте следующее: вычеркните из вашего ответа то, что вы узнали от других – из чьих-то книг, интервью, передач, лекций. Затем то, что вы сами придумали (ну все же умные, легко можем придумать, каким Христос должен быть, или зачем стоило писать Библию). Оставьте только то, что вы получили из собственного, личного опыта прочтения Писания; из личного опыта встречи со Христом.
Вот сегодня вы прочтете очередные главы и будете искать в них ответ. И если будете внимательны, то, закрыв книгу, вы сможете сказать: «Вот зачем оно написано: чтобы я смог найти там ЭТО». Что — «ЭТО»? То, что вы сегодня нашли в нем потрясающего. Именно ПОТРЯСАЮЩЕГО. Оно вас потрясло и поэтому навсегда останется с вами как ваш личный опыт откровения. Вот за этим оно и написано. А если я не могу вспомнить ничего такого ни сегодня, ни вчера, ни на прошлой неделе, то я не читал Писание. То есть я за это время не сумел подойти к нему с таким жгучим, предельным интересом – с потребностью понять «каков Он, Иисус Христос». Ведь мы хотим не узнать «о Нем», а «узнать Его». Это большая разница.
Я вам опишу своего знакомого, а потом приведу в большой магазин и скажу: «помоги мне его найти». Разве вы не засомневаетесь, в здравом ли я уме? Ведь когда я вам его описывал, я не говорил вам, во что он одет, какие у него волосы и цвет глаз, я говорил вам о том, какой он замечательный человек и перечислил его лучшие качества. Ведь Евангелие ничего не говорит о внешнем виде Христа. Может быть, поэтому мы и не видим его друг в друге, что ищем икону, которая стоит у нас на полочке дома, а не живого Христа в живом человеке неважно какого роста и цвета волос. Понятно, что икону я и не найду – она же на полочке дома (собственно, поэтому мы и не ищем друг в друге Христа, образ Божий: глупо искать в человеке сходство с иконой). А чтобы увидеть открытый и искренний взгляд, надо научиться смотреть в глаза друг другу и видеть в них душу, а не черты лица.
Понимаете: так прочитать Евангелие, чтобы увидеть человека Иисуса таким, чтобы сердце узнало его: «Да ведь Он и есть Христос»! Как это увидел и воскликнул Петр, или Нафанаил, или Фома – каждый в свое время, а именно — тогда, когда увидел это и окончательно поверил Ему. Пусть даже это произошло уже после воскресения. Мы ведь имеем возможность читать и об этом, видеть и эти события.
Сколько подобных видений было со мной в этом месяце, в этом году? Они были, и они складываются в моем сердце в образ, за которым я хочу и пытаюсь следовать. Поэтому я меняюсь, и жизнь моя меняется. И это однажды сложится в возможность таких слов: «ныне пришло спасение дому сему, потому что и сей сын Авраама».
И еще одну мысль хочу высказать о том, почему могла состояться эта встреча Закхея и Иисуса, чтобы и нам можно было прийти к такой встрече – и не раз.
Он имел правильное желание. Он имел правильное чувство. Он совершил правильное действие. Он сказал правильные слова.
И вот, кажется, есть у нас формула успеха, чтобы был правильный результат. Но я возьму в кавычки слово «правильный» каждый раз, когда оно здесь звучит. Потому что дело не в том, чтобы все составляющие формулы были «правильные». Дело в том, чтобы всё это вместе сложилось в одно целое – непротиворечивое и согласное, и прозрачное для видения Бога. Последнее я еще раз повторю: «прозрачное для видения Бога». Вы понимаете из этой фразы, кто кого видит? Оба должны видеть. И не потому, что Он Бог и может видеть даже сквозь стены и читать еще не высказанные мысли. А потому что я принципиально открыт, прозрачен для Него. Я думаю, что именно об этом говорят слова «взыскать и спасти погибшее». Для Бога все мы – падшие, погибающие, нуждающиеся в спасении. Но лишь немногие из людей знают это о себе. И лишь немногие из тех, кто знает это о себе, так себя и видят, так себя чувствуют. И лишь немногие из видящих решаются открыть себя такими Богу и просить помощи. Потому что «спастись» — это не изменить обстоятельства жизни. «Спастись» — это измениться самому в этих обстоятельствах жизни так, чтобы никакие обстоятельства никогда не могли больше заслонить собою Бога. Чтобы в любых обстоятельствах я был прозрачен для видения Бога – я видел Его и не прятался от Него. Потому что именно и только такие мы можем называться «детьми Авраама».
Протоиерей Андрей Скрынько
29.01.2023
(198)
