Учитель! что мне делать, чтобы наследовать жизнь вечную? Он же сказал ему: в законе что написано? как читаешь? Он сказал в ответ: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим, и ближнего твоего, как самого себя. (Лк. 10: 25 — 27)
Я слишком часто слышу слово «любовь», но мало что знаю о любви; а то, что про любовь говорят, обычно кажется мне или неверным (пошлым, глупым, нелепым, лживым, надуманным), или пустым (вроде бы и правильно говорят, но видно, что сами не знают, что говорят) и потому не люблю разговоров о ней. В конечном итоге можно говорить только о том, что сам имеешь или умеешь, а фантазии кому нужны?
Однако кое-что я знаю. Я знаю, что когда любишь, то очень хочется сделать что-то для того, кого любишь, чтобы увидеть радость на его лице. Вот и буду рассуждать от этого.
Если я знаю человека хорошо, то я знаю, что его обрадует. Если я не знаю человека, но знаю, что он может быть мне близким в значении сегодняшней притчи, то я буду думать не о радости, а о помощи. Потому что не знаю, что его может обрадовать, но когда ему нужна помощь – это видно. Помощь нужна каждому и довольно часто. Особенно сильно она нужна, когда ее не от кого и неоткуда ждать. И как раз тогда она доставляет человеку огромную радость, если вдруг приходит. Так что дело за малым: найти возможность помочь человеку. Но сегодня мы начинаем с любви к Богу.
Представьте: вы пытаетесь выказать любовь Богу, и вы знаете, что лучший способ – помочь Ему сделать то, что Он сделать Сам не может или затрудняется. И вы спрашиваете Его: «Что я могу сделать для Тебя? Есть ли что-то, что Тебе трудно сделать самому, а я могу Тебе помочь?»
И я знаю одно такое дело. Всего одно, но зато оно точно находится в моих руках: Бог не может спасти меня без меня, без моих собственных усилий к этому. Так что Его ответ я вполне могу себе представить в таких словах:
«Да, есть такое дело. Я хочу, чтобы ты жил, а ты все время умираешь».
И для меня этот ответ звучит поразительно: но ведь я тоже хочу жить! И я даже стараюсь всячески. Я стараюсь не только жить, но и жить хорошо. А впрочем, получается обычно не то, что хотелось, или не так, как задумывалось. И еще почему-то создается впечатление, что чем о лучшей жизни стараешься, тем больше боишься смерти. И рано или поздно возникает вопрос:
«А что я знаю о жизни?».
Для примера: что у нас сейчас под ногами? — Ковер. Камень. Бетон…
«Что из этого – живое?» — Ну, ковер был когда-то шерстью… А может, и нет, если он синтетический.
До того, как мы здесь всё это сделали, каждый квадратный сантиметр на этом самом месте кишел жизнью. Как думаете: стало ее больше с тех пор, или меньше? Если нам хватит смелости честно ответить на этот вопрос, тогда, возможно, мы поймем, почему так боимся смерти: мы слишком успешно ее производим. Гораздо успешнее, чем жизнь.
Вывод напрашивается сам собой: я не умею жить. Значит, я должен научиться жить. Как?
Всё об этом сказано, не надо спрашивать, надо только вспомнить. Можно вспомнить написанное в Писании, можно – написанное в сердце. А лучше вспомнить то, что уже было в жизни и совпало с тем, что написано в Писании и в сердце. И я пытаюсь вспомнить: когда я жил по-настоящему?
Вот, я просыпаюсь и вспоминаю, что сегодня надо на работу. Чувствую ли я при этом, что вот она, жизнь, подступила ко мне и зовет, и я уже предвкушаю? – Нет…
Вот я пришел с работы домой. Я чувствую, как жизнь мощно бьется во мне после всех понесенных трудов? – Опять нет. Скорее, я чувствую, что опустошен и исчерпан…
Вот я просыпаюсь и вспоминаю, что сегодня на работу не надо и радость о том, что могу лишний час полежать в постели, наполняет меня. Но разве это — радость жизни? – Едва ли…
Я смотрю душещипательный сериал, торчу в интернете, ругаю ребенка, решаю проблемы, создаю новые, прячусь от проблем, обманываю и изворачиваюсь – когда же я живой? Когда я жил по-настоящему?..
Было, конечно было. Было много немалых радостей жизни. Хотя, как много? Даже не каждый день по одной. Совсем нет. А если говорить о тех, что «по-настоящему», то их за всю жизнь — несколько. И самые яркие и мощные из них связаны с ситуацией, которая так или иначе родственна сегодняшней притче. А когда я использовал оборот «так или иначе», то я понял, что сделал это, чтобы увеличить число подходящих случаев – уж больно их мало. Потому что именно таких – связанных с помощью человеку, который лежит на дороге и нуждается в помощи – я помню только два. Только два, когда я решился помочь. И хотя я не помню так же конкретно другие случаи, но знаю, что было гораздо больше таких, когда я не решился помочь. Вот поэтому я так не люблю эту притчу. Она просвечивает меня беспощадно, как рентген. Она заставляет меня признать очевидное: живой человек даже не услышит такую подлую мысль — «да что я могу сделать, я же не врач» или: «ему не помощь нужна, а вытрезвитель». Но самое прискорбное, это даже не то, что было только два таких случая, а то, что я их помню. Помню, потому что я тогда настолько вышел из себя обычного, настолько превзошел сам себя, что за все прочие годы не найти, чем заполнить пустое пространство между этими двумя. Вспышка ослепляет только в темноте. Днем на нее только моргнешь – и словно бы ничего и не было…
Бог создал космос и наполнил его жизнью. Все живое взаимосвязано. Самое простое выражение этой связи можно обозначить так: более простая жизнь обеспечивает более сложную жизнь, благодаря чему жизнь, развивающаяся в материальном мире, мощным потоком восходит в мир духовный. Человек – как раз на границе двух миров, и миссия человека в мире материальном – наполнение его духовной жизнью. Но человек согрешил и отступил от своего призвания. И будучи грешным, человек делает совсем обратное: убивает жизнь материальную вокруг себя, закатывая ее в бетон и укрывая асфальтом, якобы для «лучшей своей жизни», но тем самым убивает духовную жизнь в себе. Многие это уже осознают, но мало что смогли изменить. Потому что, чтобы жить, надо любить Того, кто жизнь сотворил и поддерживает ее, и пожелал, чтобы мы участвовали в этих Его трудах.
«возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всею крепостию твоею, и всем разумением твоим…»
Есть у человека разум, чтобы понимать, что такое правда, что такое жизнь, и когда жизнь подменяют смертью в привлекательной обертке.
Есть у человека совесть, чтобы чувствовать правду, когда разум не справляется ее узнать и поддержать.
Есть у человека сердце, чтобы любить жизнь по-настоящему – не телом, не разумом, а духом.
Телесная любовь поглощает жизнь, убивает ее; разумная любовь ее ограничивает, окрадывает; и только соучастие духа в любви — укрепляет ее и возносит к небу.
Но разум, совесть и сердце духовное помещены в тело, чтобы все они были вместе, в согласии. Все вместе они и образуют человека по замыслу Бога, чтобы он мог любить совершенною любовью.
Чтобы полюбить Бога, надо полюбить жизнь. Но полюбить жизнь возможно не раньше, чем поймешь, что надо полюбить не «свою» жизнь. Нет «своей жизни»: не во мне она началась, не во мне закончится. (Она вообще не закончится, пока есть Бог, а Он вечен.) «Я» — это всего лишь линза, которая фокусирует всеобщую жизнь в мое индивидуальное сознание (в душу, если больше нравится). Полюбить жизнь в себе самом можно, только полюбив Бога. И это не «порочный круг», это – взаимосвязь. Начать можно с любой точки и двигаться к другой: можешь начать любить Бога, и так будешь учиться любить себя (жизнь в себе); можешь начать любить жизнь в себе и этим откроешь возможность полюбить Бога. А когда эти две точки связаны, тогда становится возможным любить ближнего как себя – как отражение любви Бога. Но это уже будет другая проповедь…
Протоиерей Андрей Скрынько
26.11.2023
(141)
