Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!
Слушая сегодняшнее евангельское повествование, каждый христианин на протяжении многих лет своей религиозной жизни обретает всё новые и новые важные для себя смыслы.
К Спасителю обращается преуспевающий, имеющий авторитет в иудейском обществе человек. Не какой-то страждущий, нищий, больной, которые и одолевали Его, сопровождая, все три года проповеди, — приходит человек, у которого, в принципе, всё есть, причём не просто всё есть в связи с тем, что он богат, а всё есть ещё и потому, что он живёт в полном согласии с теми нравственными принципами, которые созидали богоизбранный народ на протяжении многих веков.
И тем не менее этот богатый, мыслящий, нравственный человек — всё равно оказывается чем-то не удовлетворён. И уже по одному этому заслуживает очень большого уважения. Он задаёт самый главный вопрос, который любой человек должен был бы задать, встретившись с Богом лицом к Лицу: «Как мне спастись? Что мне сделать, чтобы Ты принял меня как своего?». И вот опять-таки Христос вроде бы не говорит ничего нового. Он начинает с этим явно мыслящим, глубоким, просвещённым в законе человеком говорить на уровне катехизической беседы, перечисляя Моисеевы заповеди — впрочем, заповеди, которые этот человек исполняет.
А что мы знаем об этих заповедях: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца твоего и матерь твою?
Когда-то мы увидим Бога лицом к лицу, так, как Он сейчас видит нас. Для нас это ничего хорошего не предвещает. Например, заповедь, которую первую произнёс Христос – не прелюбодействуй: — это когда жадная до зрелищ толпа привела к Спасителю поутру женщину, «взятую в прелюбодеянии»…
То есть, люди всю ночь не спали, выслеживали, были какие-то агенты, информаторы, — делом занимались, одним словом. И вот удача! «Взяли в прелюбодеянии!» Застукали, голубушку, на месте преступления! При свидетелях накрыли, как полагается! Теперь не отвертится! И вот привели, «тёпленькую», эту женщину к храму, привели ко Христу…
Толпа шумит, клокочет. Посередине стоит, ни жива, ни мертва, эта женщина. А «ведущий шоу» объясняет, мол, по правилам, по закону Моисея, надо бы её камнями побить. Ты, мол, Учитель, как, не против?…
У любого зрелища с таким накалом страстей должен быть свой финал. И толпа уже пережила мысленно это камнеметание. Камни, зажатые в руках, уже просвистели в воздухе, тупо и гулко ударяясь о человеческую плоть. И это тело уже извивалось на земле в конвульсиях, теряя чувствительность и теряя сходство с человеческим телом, превращаясь во что-то окровавленное и бесформенное — на радость «праведникам» и псам…
И кто посмеет вырвать у толпы с красными от перевозбуждения глазами эту «игрушку»?!
Никто, кроме Христа…
И вот Христос, наклонившись низко, что-то там пишет перстом на песке. Низко свесились волосы, закрывают Его невозмутимое лицо с тонкими и правильными чертами. Тревожно смотрит женщина на Этого Человека, на то, что Он делает. Понимает, что от Него зависит её судьба. Она тоже всё уже пережила. Она находится за гранью бытия…
Удивлённо смотрит, постепенно затихая и остывая, толпа, тоже проникаясь неким новым ощущением, ещё неведомым, пока неясным…
А Он всё сидит, склонившись к земле, и всё что-то там чертит на песке…
Проходят века и даже тысячелетия, а мы все, как дети, играемся перед Спасителем в какие-то свои человеческие «правды», все приводим к ногам Христа своих оппонентов, «взятых в их грехах», лягая их для большей убедительности аргументами обвинения, грозимся Страшным Судом, возмущаемся, почему Он молчит, почему Он не вмешивается, не принимает нашу сторону, где такая очевидная правда, подтверждённая к тому же свидетелями?!
Но, как же хорошо, что Господь молчит…
Вымеренность Его молчания, противопоставленная всей нашей суете, — это то, на чём ещё держится мир. Как только наша суета перевесит и возьмёт «верх» — конец всему… И полетят камни… И Страшный Суд…
И вот опять можно остановиться и задуматься о нас самих. Что в этом отношении представляем собой мы с нашими двумя великими христианскими заповедями о любви к Богу и к ближнему? Можем ли мы сказать, что от юности мы эти заповеди соблюдаем? Когда ты обременён грузом добродетели, с Богом и говорить не о чем: «Да, вот, я исполняю эти заповеди — какие ко мне вопросы?». И вот далее Христос предлагает ему сделать нечто такое, что, конечно, и для нас показалось бы очень серьёзным испытанием — отказаться от своего богатства. Кажется, что легко человеку богатому отказаться от богатства. От части богатства — безусловно, но — от всего? Как это невыносимо тяжело.
Но почему он должен всего этого лишиться, если богатство его нажито честно? А надо полагать, что, если этот человек соблюдал заповеди Божии, это был честный богач.
И вот тут возникает ощущение, что, может быть, и первоначальный вопрос-то богатого человека ко Христу был обусловлен… некой праздностью: «Ну что ещё может сказать мне — человеку состоятельному, уважаемому, богатому, нравственному, верующему этот странствующий учитель, этот бродяга?». И вдруг он услышал самое главное. И опечалился. И вот, может быть, с этой печали… А ведь, обратите внимание, Христос предлагает ему, раздав всё, стать Его учеником. И вот богатый собеседник Христа задумался, восскорбел и отошёл от Христа, может быть, на время, может быть — навсегда, трудно сказать. Потому что в конечном итоге в этом коротком разговоре со Спасителем этот самоуспокоенный человек вдруг ощутил всю неправду вот этой «духовной гармонии», в которой он жил.
И вот обратите внимание — какова реакция апостолов. Почему они вдруг так смутились? Нет, чтобы порадоваться, захлопать в ладоши: «Конечно, богатому трудно войти в Царство Небесное. Очень хорошо — мы, благо, бедные, ничего не имеем, за Христом ходим, мы уже в Царствии!».
Апостолы действительно, видимо, услышали самое главное.
«Мы стремимся вот именно к этому идеалу — жить в гармонии с самим собой, исполнять все заповеди. И вдруг выясняется, что при таком положении войти в Царство Небесное трудно».
А отсюда кажущийся непонятным ответ Христа — что невозможное для человека возможно для Бога.
И вот здесь, может быть, самое главное и заключается. Мы должны, конечно, употреблять огромное количество усилий для того, чтобы исполнять заповеди Божии, для того, чтобы увеличивать благоденствие и самих себя, и ближних наших. Мы, конечно, должны очень много трудиться и внешне, и внутренне. Но при этом мы должны отдавать себе отчёт в том, что мы очень легко можем обесценить все свои труды, если исполнимся чувства не скажу даже гордыни, а просто самоуспокоенности.
Бог призван к тому, чтобы не давать нам забыть, что путь к Нему лежит через крест — крест каждого из нас. И вот тогда, может быть, мы и обратимся к Богу с самыми главными словами. И Он нам ответит: «То, что невозможно для вас, возможно для Меня. Идите за Мной, идите со Мной». Это касается и материально бедных, и материально богатых. Но это не касается, тех, кто духовно сыт, кто духовно пресыщен, кто источает фанатичное убеждение в собственной духовной самодостаточности. Вот именно против этого идола, которому, наверное, невольно поклонялся богатый человек, и восстаёт Христос. Аминь.
протоиерей Димитрий Кирьян
14.12.2025 г.
(146)
