Успенский пост приводит нас, православных христиан, в такой тихий и какой-то умиротворенный своим величием день — Успение Пресвятой Богородицы.
Что мы знаем о Деве Марии? Очень мало о ней сказано в библии, и лишь только то, что нам полезно знать. Какая у неё была внешность? Мы можем смотреть на иконы, но икона — это не портрет и дает только акценты внешности, требуемые канонами, не передавая натурального сходства с тем, кто там изображен. Библия нам об этом не говорит.
Вообще в библии прилагательных почти нет, только факты, касающиеся конкретных событий, нет описаний и местоположения происходящего, ничего из того, что смогло бы нас отвлечь от основных, духоносных фактов и разыграть наше воображение, а также привлечь на помощь фантазию.
Мне не встречалось описание и характера Девы Марии. Из текста мы улавливаем только то, что она была смиренна, кротка, чиста душой и непорочна телом и в ней была безусловная прозрачно-хрустальная любовь к Богу и полное доверие своей жизни в руки Божьи.
Вот какая бы могла быть реакция на Благую весть, на предназначение быть сосудом для прихода в этот мир Иисуса Христа у простой и пусть даже благочестивой женщины? Смущение? Недоверие? Сомнение как минимум. И многое множество вопросов о том: как? Почему я? А что потом? Это простая человеческая реакция. Только лишь Дева Мария во всем своём величии души и чистоте женского сердца могла сказать Ангелу: “Се, раба Господня. Да будет Мне по слову твоему.”
Никаких лишних рассуждений мы от нее не услышали, лишь полное доверие своей жизни, своей судьбы Богу. Вот в чем красота души женской прославляется.
Мне лично такого смирения не вместить, не имею даже тысячной доли, даже просто покладистым человеком не могу себя назвать. И, понимая эту недосягаемую разницу в женском естестве Той, что стала Матерью Божией и своей, уже врожденной, а с годами усиленной греховности души, умиляюсь и восторгаюсь пресвятой Богородицей, что привела Спасителя в мир.
Истинный образец женского совершенства, красота и величие души, чистота сердца, спокойная мудрость ума — всё это мои прилагательные о Деве Марии, и восторг, и умиление.
Может я недостойна своим примитивным слогом касаться Матери Божией, может мне по грехам моим и рассуждать о ней нельзя, но простите за дерзость — очень хочется сказать, что у нас есть пример достойной жизни и такой же достойной смерти, на который стоит оглядываться через 2000 лет.
А теперь немного о Празднике в проповеди очень уважаемого и любимого мною митрополита Антония Сурожского.
Торжество жизни
Во имя Отца и Сына и Святого Духа.
Мы сегодня празднуем день Успения, упокоения Пресвятой Девы Богородицы. Это наш престольный праздник, но это тоже престольный праздник всей Русской Церкви издревле.
Как можно праздновать день успения, день смерти? Только если мы помним две вещи. Во-первых, то, что смерть является для нас, остающихся на земле, горькой, болезненной разлукой с любимым. Но для умирающего смерть, успение является торжественной, величественной встречей живой души с живым Богом.
В течение всей жизни нашей мы рвемся к той полноте жизни, которую обещал нам Господь; знаем мы это или нет, эту полноту мы можем найти только в Боге. И вот, и знавшие это святые, и верующие поистине, и колеблющиеся, и не знавшие это, и даже это всю жизнь отрицавшие, в день, когда их душа разлучится от тела, окажутся перед живым Богом, Который есть жизнь, Который есть радость, красота; и, как об этом писал отец Александр Ельчанинов, нет такой души, которая, узрев Божественную красоту, объятая Божественной любовью, светом вечной жизни, не преклонится к Его ногам и не скажет: Господи! Тебя единого искал я в течение всей моей жизни…
На всех путях и правды, и неправды человек ищет этой полноты, этой неизреченной красоты, этого смысла и этой всё побеждающей, всё очищающей, всё преображающей любви. Поэтому, когда мы сами находимся перед лицом смерти близкого человека, как бы ни было глубоко наше горе, как бы ни рвалась наша душа, мы должны суметь перекреститься, поставить себя под и перед крестом Господним, и сказать: Да, Господи! Меня постигло самое, может быть, великое горе, которое могло постичь меня – но я радуюсь о том, что живая душа любимого мне человека удостоилась сегодня встать перед славой Твоей и приобщиться полноте жизни и этой преображающей славе…
Мы не напрасно говорим также о том, что успенье, как столько раз напоминает нам апостол Павел, есть временный сон нашей плоти до дня воскресения.
И вот, празднуя Успение Божией Матери, мы не только верим, что Она воскреснет в последний день, как мы все, но мы знаем достоверно, из апостольского предания, из опыта Церкви – не только святых, но и грешных, которых взыскала Своей любовью и милостью, и состраданием Матерь Божия, мы знаем, что Она уже и плотью воскресла и вошла в эту жизнь, которая нам откроется в конце времен.
Поэтому мы и можем праздновать сегодня полной радостью день Успения Божией Матери, когда с Нее пали узы тела, когда Она освободилась от границ тварного бытия, когда Она вышла из узких граней падшего мира, и во всей славе, во всей неизреченной Своей красоте, в Своей чистоте встала перед лицом Сына Своего и Бога, перед лицом Бога и Отца…
Радость наша может быть совершенна, без слез, без горя: это торжество жизни; но это тоже свидетельство для нас о том, что воскресение – не пустое слово, что воскресение – не иносказание, но все мы, по слову Божию, воскреснем и войдем в полноте нашего человечества, и душой, и духом, и плотью в вечность, в радость вечную Господа нашего.
Поэтому возрадуемся и возвеселимся в этот день!
И как дивно, что Русская Церковь еще в одиннадцатом веке прозрела эту тайну, так восприняла тайну Божией Матери, тайну жизни, и смерти, и воскресения, и последнего торжества, что сделала этот праздник праздником Церкви Русской. Аминь.
Виктория Коленцева
(139)
